Александр Добровольский. С точки зрения бабочки. Стихотворения

Александр Васильевич Добровольский родился в Смоленске в 1985 году. Окончил Смоленский государственный институт искусств. Работает заведующим сектора литературы по искусству Смоленской областной библиотеки для детей и молодёжи имени И. С. Соколова-Микитова.
Печатался в журналах «Вещество», «Вольный лист», «Иные берега Vieraatrannat», «Микролiтъ», «Нева», «Юность», «Edita», в «Журнале ПОэтов» и др.; в альманахе «Ликбез» и журнал-газете «Мастерская»; в антологии «Стихи о счастье: классики и современники».
Лауреат Премии имени Анны Ахматовой. Призёр Международного конкурса поэзии хайку на русском языке. Лауреат Литературной премии «Справедливой России».

Северное сияние

льды как ноздри
втягивают: КОСМОС
что-то там родное
их находит –
кристаллы летящие реки
(за мириады новых звёзд
свет стал внутри себя
прозрачной костью)
снег – пыльца бесконечности

* * *

ёлочные шары
качаются на ветру
но цирк уехал
клоуны остались
хвоинки пахнут канифолью
и расточают свет
сверкают
космонавты любви
ты печатаешь следы
перед дверью подъезда
по-птичьи
и говоришь
отпечатки их есть на луне
подмигивают новые солнца
я подмигиваю
тебе мы мерцаем
пламенные клоуны остались
если меня
вывернуть наизнанку
получишься звёздная ты,
понимаешь?
а если тебя –
зарево
синий океан
и я – мои глаза
цирк карусель
серпантин и лошадь ёлка
ёлочные игрушки
качаются на ветру
в звёздах вращаются
жёлтые розы
летим
огни
космонавты любви
снежинки луны фотография

* * *

Радость Божия
солнечных пылинок
приоткрытая Тайна
молчание – золото –
пыльца красоты –
свет светсвет –
кружится кружится
травинка
как звезда –
свет пахнет мёдом…
морем и улыбкой
великолепия жизни –
малиновые башни
солнечных пылинок
малиновая радость

Эхо света

бабочка
сложивши крылья
на стене –
как плавник
акулы
хищно
над волной
неподвижная бабочка
акулы бросок –
окраина света
и в той и в другой

* * *

едва стает снег
как на всех пустырях
собираются, невидимы, травы
чтобы плясать до зари
звёздный свет режет асфальт
свет лучится мириадами глаз
серебристые дети
хотят прорасти
на всех пустырях
звёздный свет режет асфальт
собираются травы
чтобы плясать на земле
изумрудные дети
прорастают зеленым чаем:
с человека – по нитке

* * *

звёздный камертон
на лестнице
повсюду глаза
единое сердце
помню глину
кротовых башен
из которой лепил динозавров
и – поле люпина
звенит следами:
фиолетово-лиловые
сердечки
расстаются и срастаются
с душой
подражая хрусталю
материнских минут
…каждая серебряная капля
настроена по нему

* * *

огонёк
            для неё
зажатый до хруста в руке –
вращается стрелкой компаса.
Четыре угла темноты. Ты. Господи.

Майские напевы

1

вздыхают флейты моря
в майском небе (зачёркнуто)
и голубая кровь (зачёркнуто)
течет в медузах (зачёркнуто)
обрушившихся звёзд (зачёркнуто)
в кусты сирени (зачёркнуто)
всё дело в птицах

2

жизнь разбилась
и вновь слилась
взошла звезда
звезда взошла
и голубая кровь
поёт в медузах дымных
парящих в свете
травы качаясь свистят

3

под куполом звёзд
на трапеции улиц
девочка в наушниках
золотая рыбка
все миры
гостья из будущего
ничего не знает
напевает про себя

Глаз

где фонтан –
паучиха –
ниспадает кружась
фотоснимок
в жилах пламени
бабочки текут
и на цыпочках
оно ходит –
фото
(о чём-то кружась)
цветной фонтан
откуда
мерцает шар
ходит фото
цветок
на новой планете
(люди)
а фото фотофото
далеко
твоя корона
цирк
(фото) (слоны)
белые колонны

Свет в окне напротив

На крыше звезда свернулась искрящим клубком.
Спина – стенка меж пустотой и собой.
Свет в окне напротив,
которому – благодарность тайком.
Так и звёзды скрепляют небо.
Мироздание – сарай, в щели которого дует
не только свет, но и холод.
Заслоняет объятие окон, чтобы нас не задуло.

* * *

несколько капель дождя
по стеклу
как прикосновение
летящей паутинки
вот чайка
показав живот как танцовщица
почти задела
его протяжным крылом…
пахнет серебром
пахнет молоком
далеко и вокруг
как в деревне бы
лаяли псы
светофоры перемигиваются
словно это они излучают
призрачные радужные
дикие пучки
людей и машин
сквозь пустоты
грохота
и снегом пахнет
и цвета радуги сходятся развеваясь
как в куполе цирка
одной белой прозрачной звезды

* * *

чайка пикирует на волну
аки бабочка на цветок
расходится как стебель рябь потом
и чайка виснет вешалкой в открытом шкафу…
и снова крики чаек словно скрип качелей
для разгоняющего их мальчишки 

Ледоход

шушукаются льдины
шушукаются корни
мигают льдины
льдины кувыркаются
их синева лиловая несёт
под мостом
плывут шорохи пещер
с невидимым огоньком
если льдина заденет берег
то дальше несётся вращаясь
и вереща глубиной
сослепу врезается в другие льдины
льдины – матовые белые лампы
льдины – времени края
сумерки сгущаются
бледнеют берега
на тающем снегу
столпились голоса
мы держим свечку
 

* * *

лягушата поют
серенады любимым
и вся мудрость мира
сопровождает их
как мы
дыхание затаили
у песни внутри
о сердечные рты
соловьиная жгучая тайна
накапливает силы
лягушонок орёт
над гладью реки,
луна набережной – варган
в его бесконечном рту
этой мощи бескрайней
над серединой лета –
рулады и клады

Двуединство

тихо – знать, что в груди – золотое,
недвижимо горящее Солнце,
куда можно взглянуть – и сознанье
отлетит: тень-шелуха...
но при этом – на несчастной планете,
что ресничного взмаха короче,
есть другое – роднее кого
не найдётся и в солнечном свете
осевого центрального Солнца...
Мне единственно важно – так знать.

Сказка

Камень лежал и вздыхал. Чьи-то нечаянные шаги разбудили его, а их эхо стало его сердцем. И в силках свойственной камням немоты бился вопрос – душа.
Бабочка села на камень, развернула дворцы. Девочка подошла. И отправились в солнечный путь по птичьим гнёздам.
Девочку ту звали, как звезду – Лиете.
Вот надо же! А проснулся – принц.
Так рассказывают травы эту историю, когда цветки вьюнка особенно ярко белеют на железном заборе, перед которым столпились индейские вожди.