Андрей Козырев. Шагнув за ворота. Стихотворения

* * *

В пригородном лесу,
в помойной яме,
обнажился пласт древней глины.

На глине 
лежат консервные банки,
бутылки из-под пива,
окурки, объедки,
иголки и листья. 

Но всё-таки это она – 
та глина, из которой нас лепили.

Шагнув за ворота

 

Прямо напротив моего дома
Находится кладбище
Для вещей.
Там лежат пустые консервные банки,
Разбитая посуда,
Дырявые шины,
Порванные книги.
И все они ждут воскрешенья.
Как, собственно, и я.

Моё жилище

 

Балконы в моём доме. Высокие балконы,
Длинные, застеклённые балконы.
Балконы разных цветов и оттенков.
Балконы с разными выражениями на лицах –
Грустные, серьёзные, ироничные.
Балконы для курения. Балконы для хранения вещей.
Балконы для наблюдения за соседями.
Балконы для сплетен. Для чтения книг. Для любви.
Балконы как часть жизни человеческой,
Не принадлежащей человеку вполне.
Балконы как глаза десятков квартир.
Балконы как губы, говорящие об их обладателе
Больше, чем он хочет умолчать о себе.
Балконы, балконы, балконы – сто сорок восемь
Балконов,
На которых нет ни одного цветка.

Крики

 

Слышались крики ночью.
Слышался вой сирены.
Слышались выстрелы.
Вскоре всё стихло.
Убил ли кто-то кого-то,
Был ли кто-то наказан –
Не знает никто.
Слышались крики ночью.
Почему – неизвестно.

Memoria

  

Когда умирает твой друг,
Имя его падает
В твои руки,
Оно плачет,
Оно не может жить без хозяина,
Оно просит,
Чтобы ты его успокоил.
  
Дай ему дом,
Тёплое и верное жилище
На своих устах,
И дай ему соседей –
Добрые слова
О друге умершем.
  
Если друг ушёл от тебя,
Сохрани его имя.
Кто знает,
Может быть, он вернётся
И попросит имя обратно?

Памяти деда

Быть может,
Кузнечик стрекочет
В траве густой и зелёной.
 
Быть может,
Вода зажурчала
В роднике, сквозь землю пробившемся.
 
Может быть,
Люди песню поют
О детстве, весне, о восходе.
 
Может быть.
А может, и нет.
Ты нас не слышишь.

* * *

Бывают такие лица,
В которых взгляду уютно и тепло,
Как в хорошей гостинице
После долгой дороги.
Бывают такие руки,
Пожав которые,
Касаешься неба.
Бывают такие глаза,
В которых гостят облака и корни
Одновременно.
А судьбы, 
Которая уместилась бы в линию на ладони,
Не бывает.

Любовь

Два тела встретились –
Как две волны
В едином океане.
 
Где ты теперь, где я?
 
Два тела встретились –
Как корни двух деревьев,
Сросшиеся в ночи.
 
Где ты теперь, где я?
 
Два тела встретились –
Как два холодных камня,
Тверды, мертвы, грубы.
 
Где ты теперь, где я?
 
Два тела встретились –
Как два клинка холодных,
Блистающих во тьме.
 
Где я теперь, где ты?

* * *

 
Моя любовь к тебе – 
как зонтик:
она промокнет до нитки,
только чтобы укрыть тебя
от ливня,
а как только дождь закончится,
её ставят в угол –
сохнуть.
Жаль только,
что моя любовь нужна тебе
лишь на время непогоды…

* * *

Чтобы сотворить небо,
достаточно одного облака,
белого 
и пушистого. 

Но и его не надо – 
были бы чайка
да листок,
летящий по ветру.

Но и их не надо – 
была бы ты со мной.

А нужно ли тогда небо?
Да…
Нет…

Таран Барабан Бумбум. Унитазики божьи. Стихотворения

Просто поэт Таран Барабан Бумбум.

Чёрт Таран

говорит:

Каждый человек – божий унитазик.

Нечистоты – речь других людей,

Смывальный бачок – смирение,

Смывальная водичка – прощение,

А сиденье – это нимб.

Смирение

Будет вам помилованье, люди,

И пивас, и секас, и музон,

Дом отца, промзона, Сталин, Путин,

Нецензурный, русский, свойский зов,

Будут вам прогулочки под солнцем,

И веселье мути, и резня!

Чем вы лучше вирусов, уродцы?

Почему вам – можно, им – нельзя?

Вирус тоже хочет жить и лапать,

Прыгать, ползать, размножаться, жрать.

Вирус лучше люда тем хотя бы,

Что соседи будут умирать.

Всякая мечтательность – от чёрта.

Где высокий помысел, там бес.

Нужно быть, как шизофреник, чёрствым.

Нужно думать только о себе.

Нужно мухой и летать, и ползать.

Я считал, что счастье – летний полдень,

Оказалось: счастье – ганджубас,

И музон, и секас, и пивас.

+++

Расскажи малым детям, кто в нашем дворе шизанутый.

Пусть визжат поросятами, пусть верещат по-кошачьи.

А младенец заквакает. Мимо идущие хрюкнут.

Отдохни в выходной: с понедельника снова ишачить.

Расскажи малым детям, кто в нашем дворе шизанутый,

Чмокни вяленой воблой и пивом креплёным рыгни.

Я такой же, как ты. И червям я завидую трупным,

Ведь в гробу тишина. Во дворе – ба-ба-ба, гы-гы-гы.

Время Красных Советов вернётся. Россия умоется кровью.

В этой пёстрой семье каждый первый – моральный урод.

Учат в школе трясти от вульгарного смеха утробой.

Материться. Насиловать родину-мать. Успевать на урок.

Памяти Гурджиева

А соседи газоопущенные –

Проспиртованные мясные куски –

Наругали меня, сиротиночку, за то, что я подрочил,

Наругали меня за то, что я накурил,

Наругали меня за то, что я смыл среди ночи

И в волшебный ночной горшочек с шумом написал.

Наругали за то, что полжизни голых баб не видал –

Слабоумный, дебил, шизофреник,

Водку не пьёт, а живёт на таблетках.

Таран – это вовсе не член.

Вспомните, что такое стена.

О, стена без конца и без края!

Стена – это смерть.

Теперь скажите сами, что же такое таран.

А люди нападают.

Люди нападают исподтишка.

Люди нападают исподтишка на слабого,

Люди нападают исподтишка на удручённого,

Люди нападают исподтишка на усталого,

Чтобы людей посмотреть да себя показать.

Люди просто травят

За сигареты и очки,

Люди гонят на тот свет,

Требуют доказать, что не верблюд,

С убеждениями домогаются,

Но не пристало человеку

Всю жизнь экзамены сдавать

На хорошего человека,

На доброго человека,

На честного человека.

Уж лучше быть червивым господином,

Недоразвитым

И неполноценным.

И «хороших не бросают»,

И «к невиновным не ходят мусора».

Упаси нас бог громко дышать или тяжело идти!

Если ты, Верховный Идиот,

Не наказал людей злом за тщеславие,

Я сделаю это.

Уж поверь мне,

У меня-то смирения хватит.

Повседневное

Я скажу правду без пафоса:

Бог подло меня убивал.

Гордыню мою он обратил в безумие,

Обратил в страх,

От которого трепещут желудочки сердца.

Бог наслал на людей эпидемию,

Чтобы убить мою бабушку.

Бог лишил меня женщин,

Потому что я до сих пор чародей.

Миру славное – Господу мерзость.

Мы старались, работали –

Не над собой, а для людей,

Мы книги издавали.

А бог послал к нам жандармов,

Потому что мы с библией не согласны.

И врачишки ругались на нас,

Имевших наглость заболеть.

Всевышний, внемли скрежету зубовному

И воплю из дома инвалидов:

«Я тебе пробубню! Я тебе покараю!

Я тебе подопру великую китайскую стену!

Я хочу и пёрнуть, и покурить,

И новые штаны замарать,

И к большому писателю подъехать на сраной козе,

И творить беззаконие!

Я».

Дух Леонида Мартынова

говорит:

Когда ты поднимаешься на крышу мира,

Когда ты уже там,

Крыша мира –

Это как мысль о погоде.

Вот сидел человек взаперти –

И на улицу вышел.

Мэтью Степанек (Вашингтон). День мира. Стихотворения. Перевод А. Добровольского

Мэтью Степанек родился 17 июля 1990 г. в г. Вашингтон, США. За свою недолгую жизнь создал более тысячи стихотворений (писать Мэтти начал в 3 года), десятки рассказов и эссе, множество иллюстраций.
Несмотря на то, что из-за болезни он не мог даже самостоятельно дышать, Мэтти много путешествовал, участвуя в мероприятиях по сбору средств для больных и для медицинских исследований; был добровольцем «Фэнтези-тура», проведённого авиакомпанией «Юнайтед Эйрлайнз» и организацией «Международный детский хоспис». Пропагандируя мир и взаимопонимание, он принял участие во многих конференциях и телепередачах, дал множество интервью.
Мэтти удостоился чести быть представленным своему кумиру – экс-президенту Джимми Картеру – в Центре Кеннеди (Вашингтон). 2001 г.: книга Мэтти «Песни сердца» вошла в список бестселлеров газеты «Нью-Йорк Таймс», в 2002 г. Мэтти стал послом миссии Доброй воли, а в 2003 г. исполнитель кантри Билли Гилман записал альбом «Music Through Heartsongs» с песнями на его стихотворения.
Умер Мэтти 22 июня 2004 г., незадолго до своего 14-летия. 
В 2018 г. по инициативе сенатора штата Мэриленд Черил Каган день рождения Мэтти Степанека провозглашён праздником Дня Мира по всему штату.

Наблюдая за оленем

Тихий, спокойный, мирный,
с торжественными глазами, но внимательный.
Это олень
вышел на опушку лесную.
Тихие, спокойные, мирные,
с торжественными глазами, но внимательные.
Это люди,
заметившие оленя,
как вышел он на опушку лесную.

Восторг

Случалось ли тебе застать
самое начало утра?
Мгновенья перед рассветом,
когда жарко
сияет небо
пурпурной лавой-лампой?
Тёмными
глыбами
проходят
облака, и,
словно на весу,
щедрая земля
видна во всей красе.

Песня Саманты

На Северном полюсе
сегодня не было
девочки, которая любит
держать за руку.
Я понял –
она теперь на Небесах.
Маленькая девочка, что ценит
прикосновения подарок –
руку Бога обнимает.

Качели

Так высоко...
Ветер мой животик щекочет
играет с моими ногами
с гривой волос моих скачет.
Так высоко...
Ухватитесь за лист древесный
дотянитесь до ветки дальней
по краю моей земли пройдите взглядом.
Так высоко...
Поразмыслите о бытии
мои мысли в горсть соберите
подумайте о друзьях
о братстве и
о братьях и сёстрах.
Так высоко...
Оставьте ненадолго этот мир
вскочите на мгновенье в Небеса
затем качнитесь в жизнь мою сначала.
Так высоко...

Однажды

Однажды
я напишу стихотворение
о гигантских
снежинках.
Такое прекрасное зрелище
глаза мои могли попросту созерцать
любым ранним утром.
Огромные снежинки,
размером с те
бумажные снежинки,
которые детишки вырезают,
украшая ими
зимний сезон.
Громадные снежинки,
толстые, как блины,
но тихо плывущие
по небу.
Волшебные снежинки
из другого пространства,
переносившие меня
куда-то туда,
где я путешествовал
через полость звёзд,
серебрящихся мимо меня...
ко мне...
надо мной...
Да, однажды
я напишу стихотворение
об этих
невероятных снежинках,
разбудивших моё сердце для песни.
Такое фантастическое
белое удивление,
которое увело за собою
мой разум
поблуждать – однажды. 

Александр Добровольский. С точки зрения бабочки. Стихотворения

Александр Васильевич Добровольский родился в Смоленске в 1985 году. Окончил Смоленский государственный институт искусств. Работает заведующим сектора литературы по искусству Смоленской областной библиотеки для детей и молодёжи имени И. С. Соколова-Микитова.
Печатался в журналах «Вещество», «Вольный лист», «Иные берега Vieraatrannat», «Микролiтъ», «Нева», «Юность», «Edita», в «Журнале ПОэтов» и др.; в альманахе «Ликбез» и журнал-газете «Мастерская»; в антологии «Стихи о счастье: классики и современники».
Лауреат Премии имени Анны Ахматовой. Призёр Международного конкурса поэзии хайку на русском языке. Лауреат Литературной премии «Справедливой России».

Северное сияние

льды как ноздри
втягивают: КОСМОС
что-то там родное
их находит –
кристаллы летящие реки
(за мириады новых звёзд
свет стал внутри себя
прозрачной костью)
снег – пыльца бесконечности

* * *

ёлочные шары
качаются на ветру
но цирк уехал
клоуны остались
хвоинки пахнут канифолью
и расточают свет
сверкают
космонавты любви
ты печатаешь следы
перед дверью подъезда
по-птичьи
и говоришь
отпечатки их есть на луне
подмигивают новые солнца
я подмигиваю
тебе мы мерцаем
пламенные клоуны остались
если меня
вывернуть наизнанку
получишься звёздная ты,
понимаешь?
а если тебя –
зарево
синий океан
и я – мои глаза
цирк карусель
серпантин и лошадь ёлка
ёлочные игрушки
качаются на ветру
в звёздах вращаются
жёлтые розы
летим
огни
космонавты любви
снежинки луны фотография

* * *

Радость Божия
солнечных пылинок
приоткрытая Тайна
молчание – золото –
пыльца красоты –
свет светсвет –
кружится кружится
травинка
как звезда –
свет пахнет мёдом…
морем и улыбкой
великолепия жизни –
малиновые башни
солнечных пылинок
малиновая радость

Эхо света

бабочка
сложивши крылья
на стене –
как плавник
акулы
хищно
над волной
неподвижная бабочка
акулы бросок –
окраина света
и в той и в другой

* * *

едва стает снег
как на всех пустырях
собираются, невидимы, травы
чтобы плясать до зари
звёздный свет режет асфальт
свет лучится мириадами глаз
серебристые дети
хотят прорасти
на всех пустырях
звёздный свет режет асфальт
собираются травы
чтобы плясать на земле
изумрудные дети
прорастают зеленым чаем:
с человека – по нитке

* * *

звёздный камертон
на лестнице
повсюду глаза
единое сердце
помню глину
кротовых башен
из которой лепил динозавров
и – поле люпина
звенит следами:
фиолетово-лиловые
сердечки
расстаются и срастаются
с душой
подражая хрусталю
материнских минут
…каждая серебряная капля
настроена по нему

* * *

огонёк
            для неё
зажатый до хруста в руке –
вращается стрелкой компаса.
Четыре угла темноты. Ты. Господи.

Майские напевы

1

вздыхают флейты моря
в майском небе (зачёркнуто)
и голубая кровь (зачёркнуто)
течет в медузах (зачёркнуто)
обрушившихся звёзд (зачёркнуто)
в кусты сирени (зачёркнуто)
всё дело в птицах

2

жизнь разбилась
и вновь слилась
взошла звезда
звезда взошла
и голубая кровь
поёт в медузах дымных
парящих в свете
травы качаясь свистят

3

под куполом звёзд
на трапеции улиц
девочка в наушниках
золотая рыбка
все миры
гостья из будущего
ничего не знает
напевает про себя

Глаз

где фонтан –
паучиха –
ниспадает кружась
фотоснимок
в жилах пламени
бабочки текут
и на цыпочках
оно ходит –
фото
(о чём-то кружась)
цветной фонтан
откуда
мерцает шар
ходит фото
цветок
на новой планете
(люди)
а фото фотофото
далеко
твоя корона
цирк
(фото) (слоны)
белые колонны

Свет в окне напротив

На крыше звезда свернулась искрящим клубком.
Спина – стенка меж пустотой и собой.
Свет в окне напротив,
которому – благодарность тайком.
Так и звёзды скрепляют небо.
Мироздание – сарай, в щели которого дует
не только свет, но и холод.
Заслоняет объятие окон, чтобы нас не задуло.

* * *

несколько капель дождя
по стеклу
как прикосновение
летящей паутинки
вот чайка
показав живот как танцовщица
почти задела
его протяжным крылом…
пахнет серебром
пахнет молоком
далеко и вокруг
как в деревне бы
лаяли псы
светофоры перемигиваются
словно это они излучают
призрачные радужные
дикие пучки
людей и машин
сквозь пустоты
грохота
и снегом пахнет
и цвета радуги сходятся развеваясь
как в куполе цирка
одной белой прозрачной звезды

* * *

чайка пикирует на волну
аки бабочка на цветок
расходится как стебель рябь потом
и чайка виснет вешалкой в открытом шкафу…
и снова крики чаек словно скрип качелей
для разгоняющего их мальчишки 

Ледоход

шушукаются льдины
шушукаются корни
мигают льдины
льдины кувыркаются
их синева лиловая несёт
под мостом
плывут шорохи пещер
с невидимым огоньком
если льдина заденет берег
то дальше несётся вращаясь
и вереща глубиной
сослепу врезается в другие льдины
льдины – матовые белые лампы
льдины – времени края
сумерки сгущаются
бледнеют берега
на тающем снегу
столпились голоса
мы держим свечку
 

* * *

лягушата поют
серенады любимым
и вся мудрость мира
сопровождает их
как мы
дыхание затаили
у песни внутри
о сердечные рты
соловьиная жгучая тайна
накапливает силы
лягушонок орёт
над гладью реки,
луна набережной – варган
в его бесконечном рту
этой мощи бескрайней
над серединой лета –
рулады и клады

Двуединство

тихо – знать, что в груди – золотое,
недвижимо горящее Солнце,
куда можно взглянуть – и сознанье
отлетит: тень-шелуха...
но при этом – на несчастной планете,
что ресничного взмаха короче,
есть другое – роднее кого
не найдётся и в солнечном свете
осевого центрального Солнца...
Мне единственно важно – так знать.

Сказка

Камень лежал и вздыхал. Чьи-то нечаянные шаги разбудили его, а их эхо стало его сердцем. И в силках свойственной камням немоты бился вопрос – душа.
Бабочка села на камень, развернула дворцы. Девочка подошла. И отправились в солнечный путь по птичьим гнёздам.
Девочку ту звали, как звезду – Лиете.
Вот надо же! А проснулся – принц.
Так рассказывают травы эту историю, когда цветки вьюнка особенно ярко белеют на железном заборе, перед которым столпились индейские вожди.

Алиса Аницкая. Тишина и танки. Стихотворения

Алиса Николаевна АНИЦКАЯ. 23. 10. 1996. Фотограф, дизайнер, журналист и немного музыкант. В 2018 году создала творческий музыкальный коллектив kovёrnastene.wav. – это экспериментальная поэзия и музыкальная импровизация с использованием акустических и аналоговых электронных инструментов, сливающиеся в единый поток с непередаваемой атмосферой, позволяющей заглянуть внутрь себя через картинную призму поэзии и энергии звука.

***

ищу дом – из трубы дым
правильные углы и ты 
и кровельный красный шифер
робеет обратный путь:
монотоннее твоих песен
однороднее моих лесов
отсчитывает историю
однообразный шаг
появилась бы сейчас
оказалась бы не пустой
спела и спела и спела
испела бы свой закат
вздыхают дали –
задыхается тишь
вздыхают дали –
задыхается тишь
так просто:
два озера
и дорога между;
идём вперёд

*татуированное небо 

в городе 
не происходит ничего 
красивее летящих 
птиц 
сбивающихся 
в стаи над
вбивающихся 
в облака 
окликая день 
опевая ночь 
татуируя небо 
маня 
с собой 
надышаться 
городом 
грохотом рокотом 
разбитым ритмом 
извивающихся дорог 
безропотно 
сердце выпустить 
сломанное и быстрое 
освободить 
и следовать 
исследовать 
пробовать воздух 
раскрыв ладони 
жадно и неожиданно 
осязая переживать 
татуированное небо 
твоих рук 

11. 12. 18

*слепые сны

закрой глаза чтобы в них не попал 
воздух 
чтоб не попала полуденная 
роса 
в которой твоё лицо 
почти пропало 
почти лицо 
задержи упущенное дыхание 
упусти мысли 
и их отсутствие 
слившееся 
в синяки сливовые 
задержи забери запрись 
в прямоугольнике фотографии 
выцветшей 
посредством шума 
там тебе снятся только 
слепые сны

ноябрь 2013

***

Настроение
Состояние
Завтра
Как соберусь
В горсть
Во двор
На перрон
Осознания
Выйду
Во внешнее
Похрустывая
Постукивая
О диафрагму
О внутреннее
Стану идти
Механически
Заводно́
Слепо
Собираючи всё
В одно:
Настроение
Октябрь
Состояние
Октябрь
Моё
Составное
Дно

22. 10. 18

*инфернальное море

превозмогать – рост
ладони врозь – стой-качайся
«я – дерево, дерево, дерево!
кашшштан» промежутками 
к солнцам, к солнцам
бликами ржавыми заикается 
мечется 
на заднем дворе
в кулуарном молчании у двери
недоумение.
водное недоумение
плещется, пляшется 
каждое воскресенье 
водное 
вводное воскресенье
вижу 
и выхожу
и всё происходит здесь – 
в инфернальном море:
шипит кипячёный дождь
стереть чтобы
стереть горизонт, слиться
с облаков ребристой подошвой
перевернутой в синь дном вниз
впитывающей подряд:
вата-вода, вата-вода
и ничего кроме...
инфернальное море – 
гудки и клокот
захлёбывается 
схлопывается 
от себя к себе
всеобъемлюще 
паро-ход проходит в шторму 
шипит 
sososos
/so/, можно? 
я растворюсь
вошедший по локти
мама. мама. лови!
чего не увидишь – слушай
ведь это не я курил
облака, облака, облака. надо мной.
как закружится голова – говори.
– кто знал, что из этого будет? 
– несладкая вата будет.
не будет заката завтру
не страшно. мы подождём.
ночью. дождём.
. 
ластится
как тёплый пёс.
ил у ног
я в водоросли врос
в плоский лес.
онемевший весь
над песком.
не шелохнувшись
сказки гуашевые слушаю
лимонад, мама, магнитофон 
юла, мячик, плыви-плыви!
(внутри происходит больно)
откуда приходят волны?
живут на дне?
в темноте век
в темноте
век-два? и нет 
ни в верху
ни внизу
ни нас
прорицателей.
инфернальное море 
инфернальное море 
водное воскресенье 
– кто знал, что будет?
– я растворюсь.

27. 07. 19

*как тонут люди

перекатами по рукам
рассекает ушибы волн
геометрия голосов
я ещё не застыл пока
шепчут полю сухие цветы
на сухие ветра
без надежд
на ночь ими затопят дом
встрепенётся дым
поплывёт
и рассвет
как сон
на запястье остыл
в звёздах
в дыхании
в темноте
мечутся облака
трогают волны волос
усомнившихся тел
в тишине
закрывается рот
выдыхает крик
только руки разводят круги
отпуская наверх кислород:
невесомо ничто
в воде

11. 09. 18

***

Лежишь поломанный
Счастьем давишься
Рано не рано ли
Раны не раны бы
Осталась память
В пятиэтажке
В пустых часах

5. 06. 18